Не магия, а аналитика: как ЦБ объяснял новосибирскому бизнесу логику ключевой ставки - «Финансы»

24 апреля Центральный банк РФ принял решение о восьмом подряд снижении ключевой ставки — до 14,5%. Почему необходимо удерживать высокую ключевую ставку? Что будет, если «отпустить» инфляцию? Чем «дешевые деньги» могут навредить? И когда деньги с депозитов потекут в новостройки? Советник председателя Банка России Кирилл Тремасов и начальник Сибирского ГУ Банка России Николай Морев взялись распутать клубок вопросов бизнеса  на коммуникационной сессии, состоявшейся в начале апреля в Новосибирске. 

Формат встречи с бизнесменами в Новосибирске Банк России практикует не первый раз — предыдущая состоялась в июне 2025 года. Такие встречи ежегодно проводятся в каждом регионе страны. «Решения Банка России в области денежно-кредитной политики влияют практически на каждого из нас, на деятельность большинства компаний, на инфляцию, на экономический рост. Нам важно сверять систему координат», — обосновал целесообразность встречи начальник Сибирского ГУ Банка России Николай Морев, после чего актуализировал аналитическую картину с динамикой экономических показателей в Новосибирской области и напомнил прогноз по среднегодовому значению ключевой ставки, актуальный на начало апреля. 24 апреля, через две недели после встречи, Банк России немного повысил свой прогноз: на этот год значение ключевой ставки ожидается 14–14,5%, а на следующий — 8–10%. На решение повлиял ряд проинфляционных факторов, включая конфликт на Ближнем Востоке и возможные изменения в бюджетной политике.

Как расшифровать логику движения ставки? 

Как совет директоров ЦБ принимает решение по дальнейшему движению ключевой ставки, на какие показатели опирается и почему, рассказал советник председателя Банка России России Кирилл Тремасов. Необходимость таких пояснений продиктована простым фактом — для непосвященных логика этих решений часто выглядит непонятной: повышения ставки сменяются паузами или плавным снижением, и понять, что за этим стоит, не всегда возможно.

Кирилл Тремасов объяснил на примерах, как ЦБ отделяет временные шоки от устойчивых трендов. Всплеск инфляции в начале года: повышение НДС, тарифов ЖКХ, акцизов — несколько разовых факторов сошлись в одной точке. В таких условиях, по словам Тремасова, регулятор «очищает» статистику, убирая сезонные и разовые эффекты. Используют базовый индекс потребительских цен (без плодоовощей, бензина, регулируемых тарифов) и собственные метрики. На основе этого набора индикаторов в ЦБ и делают вывод об устойчивом инфляционном тренде. Несмотря на январский скачок, анализ всей статистики показал: устойчивые показатели инфляции не изменились и уже продолжительное время держатся в коридоре 4–5%. Именно эта картина, по словам спикера, стала главным основанием для снижения ставки c 16 до 15% (по 50 базисных пунктов 13 февраля и 20 марта).

Еще один фактор, влияющий на ближайшие решения ЦБ, — события на Ближнем Востоке. Это дополнительный проинфляционный риск. Впрочем, советник председателя Банка России предположил, что сильного влияния цены нефти на валютный курс ждать не стоит. «Бюджетное правило «отстыковывает» нас от мировой конъюнктуры. Однако есть и другая сторона: рост цен на нефть глобально разгоняет инфляцию в других странах, а это может частично повысить инфляционное давление и на Россию», — констатировал Кирилл Тремасов.

Почему идет сравнение с Ираном и Турцией, а не Китаем или Швейцарией?

У новосибирских бизнесменов накопилось немало вопросов, но особую активность на коммуникационной сессии проявили застройщики. Первым в дискуссию вступил руководитель новосибирского отделения «ОПОРЫ РОССИИ», директор строительной компании «ЗАО СМС» Игорь Салов. Отдав должное открытости регулятора и его желанию идти в диалог с предпринимателями, он задал несколько вопросов. Первый из них: «Когда ставку резко повысили, в аргументации Банка России звучали примеры Ирана и Турции. А почему не сравнить с Китаем, например, или Швейцарией?» — спросил Игорь Салов.

«Иранскую историю мы уже видели: к чему привел всплеск инфляции — к девальвации риала», — ответил Кирилл Тремасов. Более развернуто он обрисовал ситуацию в Турции. Он сообщил, что несколько лет назад под давлением исполнительной власти в Турции сменилось руководство Центрального банка. Инфляция росла, а ставку, чтобы ее остановить, не повышали. Результат не заставил себя ждать: буквально через несколько месяцев последовал валютный кризис, лира в моменте девальвировалась примерно на треть и продолжила падение. Инфляция на пике достигла 90%, несколько лет страна жила с показателем около 60%.

После президентских выборов руководство ЦБ Турции поменяли, и стало понятно: вариантов, кроме возврата к традиционной денежно-кредитной политике, нет. Ставку повысили до 50%, что позволило восстановить дезинфляционные тренды. Но вернуться к нормальной ставке до сих пор не получается.

«Ставка в Турции сейчас, по-моему, 37%, а инфляция чуть выше 30%. Уже прошло около трех лет, а восстановить ценовую стабильность пока не удается», — констатировал Тремасов. Также он напомнил, что ЦБ обязан обеспечивать устойчивость национальной валюты. «Единственный способ это сделать — обеспечение ценовой стабильности. Резкое снижение ключевой ставки в условиях высокой инфляции и высоких инфляционных ожиданий — это запуск новой волны инфляции и разрушение покупательной способности рубля. На это мы пойти не можем», — подытожил советник председателя Банка России.

«Вы охлаждаете экономику — Минфин разогревает?»

Следующий вопрос касался повышения НДС и взаимодействия регулятора с Минфином РФ. «Вы охлаждаете экономику, повышаете ключевую ставку, снижаете инфляцию. Минфин повышает НДС и снижает лимиты на доходы. Получается, вы охлаждаете — они разогревают?» — спросил Игорь Салов.

«Общий котел» для инфраструктуры: новосибирские застройщики предложили создать фонд и распределить нагрузку

Кирилл Тремасов объяснил, что противоречия здесь нет. «Что касается повышения НДС: у страны есть необходимость осуществлять стратегические расходы. Как их профинансировать?» — задал вопрос Тремасов. Варианта два, продолжил он. Первый: жить с большим дефицитом, финансируя его за счет размещения облигаций федерального займа (ОФЗ). Но это исключительно проинфляционная история, которая потребовала бы еще более жесткой денежно-кредитной политики. Второй: поднять налоги, то есть изъять деньги из экономики и перераспределить их на необходимые расходы.

«Эта история монетарно нейтральная, — подчеркнул Тремасов. — Из одного кармана взяли, в другой карман переложили. Проинфляционные риски при таком сценарии меньше».

«Вы скажете: а как же всплеск инфляции, который последовал за ростом НДС? Это разовая история. То же самое происходило в 2019 году, когда НДС повышался с 18% до 20%. По большому счету, любое повышение налогов — это дезинфляционная история, — резюмировал представитель ЦБ. — Минфин выбрал сценарий между увеличением долга и повышением налога. И выбрал правильный».

В России не хватает денег? Нужна эмиссия, как в США?

В ходе дискуссии прозвучало и другое распространенное мнение: России не хватает денег, нужна эмиссия — как это делают в США.

Кирилл Тремасов назвал это утверждение мифологией. «Слушайте, заявление, что в России нехватка денег, — это чистая мифология, которая непонятно на чем базируется», — отрезал он. И если говорить о ликвидности в банковской системе, то дефицита по определению быть не может». Как рассказал спикер, для ежедневных платежей существует операционная процедура ЦБ: если банку нужна ликвидность, регулятор предоставляет ее через операции РЕПО; если ликвидности много — изымает через депозитные операции. «Это ежедневная, рутинная процедура, — пояснил Тремасов. — Мы всегда дадим банкам столько, сколько нужно, чтобы платежи не встали».

Он напомнил, как это работало в стрессовой ситуации: в феврале-марте 2022 года, когда начался масштабный отток денег из банковской системы, ЦБ выдал банкам порядка 10 трлн рублей, чтобы платежи не остановились.

Впрочем, продолжил Тремасов, вопрос нехватки денег подразумевает скорее проблему доступности кредитов для корпоративного и частного сектора. Но и здесь, по его словам, картина не столь драматична. Все последние годы кредит растет — даже при тех высоких ставках, которые сложились в прошлом году. А более половины инвестиций бизнес вообще делает за счет собственных средств, сообщил советник Председателя Банка России.

«Можем уйти в долгострой»: губернатор Новосибирской области усомнился в темпах реализации площадок КРТ

«Если взять финансовые результаты и очистить их от влияния нефтяной отрасли, то в остальной части экономики произошел рост прибыли, — констатировал Тремасов. — Во многих отраслях, ориентированных на потребительский спрос, финансовые результаты улучшились. Да, есть проблемы в угольной отрасли и металлургии — но они связаны с внешней конъюнктурой. Но по многим другим отраслям динамика положительная».

Николай Морев добавил цифр. За прошлый год в экономику через банковскую систему было влито 11 трлн рублей. Это в полтора раза больше, чем в 2017–2018 годах, и сопоставимо с показателями 2020 года. «Это серьезная сумма — четверть расходной части федерального бюджета, — подчеркнул он. — В эти 11 трлн входят не только кредиты, но и облигации, размещенные предприятиями».

«Бесплатных денег, наверное, не хватает, но их всегда не хватает», — резюмировал Морев.

«Не потеряем ли мы время, пытаясь удержать инфляцию?»

Руководитель новосибирского отделения Российского союза промышленников и предпринимателей РСПП, президент Межрегиональной ассоциации руководителей предприятий (МАРП), основатель ООО «Сибирская юридическая компания» Сергей Карпекин акцентировал внимание на том, что непримиримая борьба с инфляцией ведет к невозможности реализовать стратегические задачи по техническому перевооружению и достижению технологического суверенитета. «Из доклада мы видим, что ваша экономика — это математика. Но для нас важны не только цифры, но и общий настрой, вера в светлое будущее, ожидание этого будущего. Сегодня же предприниматели и руководители предприятий испытывают уныние», — выразил мнение Сергей Карпекин.

Дорогие кредиты, по его словам, не позволяют запускать новые проекты, а ресурсов Фонда развития промышленности на всех не хватает. Многие предприятия ощущают снижение заказов от крупных компаний — те приостанавливают или откладывают инвестиционные программы. А Минфин тем временем проводит жесткую налоговую политику.

«В прошлом году налог на прибыль увеличили на 5%. Мы видим большой недобор по налогу на прибыль в Новосибирской области — минус 12 млрд рублей. Задолженность по уплате налога на прибыль выросла кратно, в два с лишним раза, — привел данные Карпекин. — Налог повышаем, а прибыль, с которой его можно взять, уменьшается. У предприятий кассовые разрывы, они не могут заплатить вовремя».

И вопрос, который волнует РСПП: учитываются ли в решениях ЦБ стратегические задачи по выходу России на более высокий технологический уровень? «Мы охлаждаем экономику, теряем время. А развитые страны бегут вперед, внедряя новые технологии, роботов, искусственный интеллект. Не потеряем ли мы бесценное время, пытаясь удержать инфляцию?» — спросил Сергей Карпекин.

Кирилл Тремасов начал с уточнения по поводу налога на прибыль. 5% налога целиком ушли в федеральный бюджет, региональные бюджеты их не получили. Но главный тезис, который Тремасов хотел донести до зала, звучал для многих неожиданно.

Кратный рост налогов, блокировка счетов, обвинения в дроблении: как малый бизнес выживает в новых реалиях?

«Сегодня в современном понимании экономики консенсус экономистов-исследователей таков: для долгосрочного роста деньги не являются ресурсом, — заявил он. — Деньги не влияют на долгосрочный экономический рост. Но деньги могут разрушить стабильность, могут негативно повлиять».

Чтобы пояснить эту мысль, он привел пример с льготной ипотекой, запущенной в пандемию. В 2020 году, когда спрос провалился, ЦБ снизил ставку до 4,25%, чтобы активизировать кредитный процесс. Одной из мер поддержки стала массовая льготная ипотека.

«По сути, это была денежная эмиссия, — пояснил Тремасов. — Что мы получили на выходе? Следующие три-четыре года средние объемы строительства многоквартирного жилья по стране увеличились примерно на 10%. А цены на жилье выросли более чем вдвое».

Стало ли жилье доступнее для граждан? Нет, напротив, доходы населения выросли существенно меньше, и квартиры стали менее доступными.

«Льгот бесплатных не бывает, — продолжил он. — За это платим мы все как налогоплательщики. Федеральный бюджет в этом году — 44 трлн рублей, из них более триллиона — это выплаты банкам, которые ранее давали льготные кредиты».

Правительство свернуло массовую ипотеку, оставив только адресные программы. Объемы строительства вернулись к допандемийным. «Долгосрочное влияние денег — нулевое, — резюмировал Тремасов. — Деньги оказали краткосрочное влияние на рост объемов строительства, но в долгосрочном эффекте все вернулось туда же».

Если мы хотим быстро расти и развиваться, продолжил он, рецепт — не раздавать деньги направо и налево. Это лишь приведет к высокой инфляции и последующим кризисам.

В Сибирском ГУ ЦБ представили прогноз по ключевой ставке на этот и следующий год

«Инвестиции в рост экономики — это наши руки, наши знания, наши компетенции. Развитие человеческого капитала, инвестиции в образование в первую очередь. И эта история не на год или два, это марафонский забег на долгие годы», — сказал Тремасов.

Он усомнился, что российские компании, получив миллиарды, смогут создать конкурентоспособный продукт.

«Создадут, создадут. Конечно, создадут. Дайте — и посмотрим», — послышались реплики из зала. Тремасов продолжил: «Я понимаю логику предпринимателей на уровне отдельной компании: “Дайте мне дешевые деньги, я построю завод, произведу много товаров и услуг». Но когда мы переходим на макроуровень, картина меняется».

Он объяснил: при безработице в 2% дешевые деньги позволят компании перетянуть кадры у конкурентов, перебить цену на логистику, оттянуть другие ресурсы у тех, кто работает эффективнее. «Макроэффект может оказаться отрицательным», — предупредил он.

Бизнесу нужны кредиты по «нормальной» стоимости

Сергей Карпекин настаивал, что сегодня заемные средства обходятся компаниям очень дорого. Он сообщил, что рентабельность составляет 20–25%, у кого-то 30%, и дорогие кредиты делают финансовую модель проектов нежизнеспособной. «Предприниматель понимает, что риски выше доходов. Решение не принимается. И это тормозит решение стратегических задач государства», — сказал он. Также Сергей Карпекин подчеркнул, что бизнес не просит дешевых денег: «Мы хотим получить деньги по нормальной стоимости, которая соответствовала бы нашей рентабельности и позволяла бы сбалансировать риски при реализации инвестиционных проектов».

Помимо этого, Сергей Карпекин выразил уважение к аргументированной позиции представителей Центрального банка, но все же поставил под сомнение метод борьбы с инфляцией. По его словам, выбранный способ — это «лекарство хуже болезни». «Природа инфляции в России, нам видится, не совсем только монетарная, — сказал он. — Она зависит и от деятельности монополистов, которые могут просто взять и повысить цены. И его влияние, по нашему мнению, чуть ли не выше того, о чем говорит Кирилл Викторович».

Готовность банков выдавать кредиты, напомнил Кирилл Тремасов, зависит от инфляционных ожиданий. «Вы же не будете размещать вклад под низкий процент при высокой инфляции. Так и банк не выдаст кредит под низкий процент. Поверьте, как только мы придем к низкой инфляции и проживем в ней несколько лет, мы придем к снижению уровня процентных ставок, — пообещал Тремасов. — Можем мы иметь такие низкие ставки по ипотеке, как в США? Безусловно, да. Но они прожили в условиях ценовой стабильности 40 лет. И мы должны прийти к ценовой стабильности — кредитно-денежная политика на это и направлена».

Почему цель по инфляции установлена именно на уровне 4%? 

Спор о методах борьбы с инфляцией привел к вопросу о самой цели. Директор ГК «Береговое» (застройщик ЖК «Марсель») Андрей Михайлов поинтересовался: почему ЦБ поставил планку именно на уровне 4%?

Кирилл Тремасов объяснил, что выбор цели зависит от экономической устойчивости. Чем устойчивее экономика, тем ниже может быть цель. Когда начинали этот путь в 2015 году, инфляция была 17%, и никто не верил, что можно выйти на 4%. К 2021 году, по его словам, в экономике сложились условия для снижения цели: появилось уже упомянутое бюджетное правило, которое отстыковало Россию от мировой конъюнктуры нефти, страна прожила пять лет с инфляцией на целевом уровне. «Если бы не шоки 2022 года, мы практически наверняка рассматривали бы возможность снижения целевой инфляции», — признал Тремасов. Вопрос повышения цели, подчеркнул он, не стоит: «4% — это пограничный уровень, при котором люди и бизнес еще могут ощущать ценовую стабильность».

Когда люди снимут деньги с депозитов и вложатся в жилье?

Разговор о целях по инфляции перетек в обсуждение сберегательного поведения населения. Финансовый директор ГК «Дом-Строй» (застройщик ЖК «Ричмонд», ЖК «Флотилия», ЖК «Эдем», ЖК «Горская Лагуна» и других объектов) Наталья Новикова задала вопрос, волнующий многих представителей строительного сообщества: «При какой ключевой ставке люди будут закрывать вклады и улучшать жилищные условия? Когда это произойдет?»

Тремасов ответил, что норма сбережения населения сейчас остается на исторически высоких уровнях и даже не начала снижаться. Депозиты, по его словам, могут сохранять привлекательность и при 12–13%, и при 7–8% — при условии, что инфляционные ожидания населения снизятся до значений, на которых они были в период низкой инфляции в 2017–2021 гг.

По мере снижения ставок, по словам Тремасова, сбережения начнут перетекать из консервативных инструментов в более рискованные — на фондовый рынок, в облигации, акции. Инвестиции в жилье — тоже форма сбережений, но здесь многое зависит от ценовой политики застройщиков. «Надо понимать: если цены на жилье существенно обогнали средний рост цен в экономике, то увеличивать объем рынка невозможно. Чтобы этого добиться, вы должны в первую очередь озаботиться динамикой цен вашего товара относительно среднего уровня цен», — пояснил Тремасов.

Николай Морев обратил внимание, что застройщики оказались самыми активными на встрече, и решил прокомментировать общую риторику строительного сообщества. «Меня всегда удивляет, что все застройщики говорят о расширении льготных программ, но никто не упоминает о рыночной ипотеке, — сказал он. — До пандемии льготная ипотека выдавалась узкому кругу, соотношение с рыночной было примерно 1 к 10. И никто ничего не говорил. Правда, тогда жаловались на проектное финансирование — мол, это плохо. А потом оказалось, что все хорошо, и спрос был нормальный. Тогда ставка по рыночной ипотеке была 9–10%, она была посильна для граждан. И стоимость жилья была посильна».

Потом, напомнил Николай Морев, запустили массовую безадресную ипотеку, которая подтолкнула спрос. На этом высоком спросе застройщики подняли цены. Теперь соотношение перевернулось: на одну рыночную ипотеку приходится десять льготных.

«Мы работаем, чтобы вернуть то соотношение, которое сложилось к 2020 году, — сказал Морев. — А для этого нужно снова вернуться к инфляции 4%».

В конце своей речи он  резюмировал: «Застройщикам нужно верить Центральному банку. Мы приведем инфляцию к цели, и рыночная ипотека снова станет 9–10%, и при правильной ценовой политике спрос на квадратные метры опять вырастет».